Продолжение. Начало здесь.

В плеяде руководителей нашей автономной области, ныне Республики Алтай, много ярких и замечательных имен, обладатели котороых внесли заметный вклад в её развитие. Трудно, наверное, сказать, кто сделал больше, кто меньше, потому что каждый из них работал в своем отрезке времени, эпохе, которая по-своему диктовала решение тех или иных задач.

1 августа облисполком принимает решение: « Решение облисполкома от 21 мая 1975 года « О закрытии ОНСШ считать утратившим силу».

Далее утверждаются условия приема учащихся в ОНСШ:

Пункт 3: «Контингент учащихся ОНСШ формируется из числа учащихся сельской местности, где не имеется условий для обучения и воспитания детей»

Пункт 6: «Прием учащихся в школу и интернат государственного типа при ОНСШ производится на основании заявления родителей или лиц, их заменяющих, через районные отделы народного образования по решению райисполкомов».

28 августа бюро обкома снова возвращается к этому вопросу, где зав.облоно, зам.председателя облисполкома и идеологический отдел обкома заверяют, что все будет в порядке.

Но порядка не случилось, наоборот, наступил полнейший беспорядок с точки зрения принятых документов. К 1 сентября в школу из районов прибыло 207 учеников у которых не было направления от райисполкомов, а у некоторых даже заявления от родителей.

Почему такое случилось? Понадеялись на обычное авось, т.е. как было раньше, кто хотел - тот и приехал, особенно если это дети руководителей разных рангов. Как и следовало ожидать, начало учебного года было сорвано.

Вот тут-то и наступил кульминационный момент!

Бюро обкома снова собирается на заседание 19 сентября и рассматривает вопрос: «О срыве занятий в ОНСШ», где и досталось всем по полной.

Зам.председателя облисполкома Кайгородова Т.Д. получила строгий выговор с занесением в учетную карточку, тоже самое директор школы Вязников А.Х., а всех больше досталось зав. облоно Копытову Н.Ф., которого кроме «строгача» ещё и освободили от работы.

Секретарю обкома партии Алушкину Б.К. указали на недостаточный контроль за выполнением постановления бюро крайкома КПСС.

На этом заседании Николай Семенович и дал волю своему гневу, поэтому всем запомнилось бюро, отголоски которого слышны до сих пор. Отсюда, наверное, и родился в народе миф, что бюро обкома и лично Лазебный Н.С. на этом заседании приняли решение о закрытии школы.

А ведь на этом заседании, скажу без высоких слов, отстаивались принципы социальной справедливости, защиты основ общества. Кто должен был учиться в ОНСШ? Вернее, учиться и жить в интернате школы. В интернате ученики делились на две категории - ГОСТИП и ОБЩИЙ. В гостип-то как раз зачислялись дети животноводов, других работников сельского хозяйства, которые вынуждены жить часто в отрыве от семьи, из многодетных и малообеспеченных семей. Жили и питались они там бесплатно за счет государства, а если места остаются, то пожалуйста - и дети чиновников живите здесь, но платите за питание и проживание (общий тип).

На деле же за годы, предшествующие заседанию бюро, дети различных руководителей, включая и партийных, значительно потеснили тех, кому эти места предназначались.

Вот ведь из-за чего разгорелся весь этот сыр-бор! В гневе на совсем «оборзевших» подчиненных у Лазебного Н.С. и родилось такое предложение, к счастью, оно не осуществилось. Мог ли он пройти мимо всего этого? Нет, конечно. Мне кажется, у любого здравомыслящего руководителя того времени, волей или нет, но должен возникнуть вопрос – так ли нужна национальная школа, если она превратилась в кормушку для детей достаточно обеспеченных родителей? По большому счету, с таких вот «мелочей» и началась деформация нашего общества. Хорошо, что нашелся руководитель, который гневно, но своевременно и справедливо напомнил всем об этом.

К вопросу об ОНСШ бюро вернулось ещё один раз – в декабре того же года. Копытову Николаю Федоровичу изменили форму наказания – строгий выговор с занесением отменили, а объявили просто строгий выговор.После сентябрьского бюро здоровье его пошатнулось, по крайней мере, так он сам объяснял, поэтому с работы его не увольняли. В декабре он написал заявление и на указанном бюро был освобожден по собственному желанию из-за болезни.

Работая в районах, я ни разу не слышал, чтобы кто-то из рядовых животноводов плохо отозвался как о Лазебном в целом, так и по школе. Все понимали – школа на месте, а порядок там навести надо было давно.На мой взгляд, миф о «злодее» как раз и создали «обиженные» родители, распространяя его и по сегодняшний день.

Приведу по этому поводу пример из личной практики. Работал в Онгудае. На райком партии приходит письмо из ОНСШ с просьбой подтвердить, работает такой -то отец ученика чабаном? Хотя они точно знали, что он не чабан, но письмо со с справкой о работе выслали. Прочитав их, я даже не стал приглашать на беседу виновника, а сказал начальнику управления сельского хозяйства примерно следующее – он сам написал себе приговор, указал точное место своей работы, пусть там и работает. Работал он не кем–то , а директором совхоза. В чабаны он, конечно, не пошел, но сразу выехал из района. Вот до какой низости доходили некоторые. Николай Семенович в это время уже не работал в области, так кого же бояться ? Все возвращалось на круги своя…

Осенью 1979 года Николай Семенович, будучи заместителем председателя крайисполкома, посетил районы – Шебалинский, Усть-Канский и Усть-Коксинский.

Как оказалось, это была его прощальная поездка по области перед выходом на пенсию.

В Усть-Кане его принимал я. Приехал он вечером, сидели мы с ним долго в райкомовской гостинице, до самого рассвета. Говорили о многом. О национальной школе я не спрашивал, посчитал не тактичным. Но разговор состоялся, он сам начал. Помню, с какой внутренней болью и сохранившимся ещё переживанием он возвращался к этой теме. Он не утверждал, что был прав, настаивая на закрытии. Но остался уверенным, что обсуждение проблемы было необходимо. Выражение «кормушка для детей из обеспеченных семей» мною взято из этого разговора.

Время неумолимо. Осталось очень мало людей, работавших с Лазебным Н.С., которые могли бы о нем рассказать.Статья задумывалась давно, несколько лет назад переговорили об этом с Абраменко Г.П., он обещал подумать и рассказать кое-что. Но буквально через месяц мы проводили его в последний путь. Многое знал Афанасьев В.К., работавший под руководством Николая Семеновича. Но в последние годы он практически потерял слух, разговора не получилось, жалею, что не сделал этого раньше, так как недавно его тоже не стало. Беседовал с Поносовым В.А., Тюхтеневым С.С., Осетровым А.Е., Секачевым Ю.В.. Общее их мнение – был суров, но справедлив.

Кстати, Тюхтенев С.С. сегодня единственный живой участник того заседания исполкома, где принято было решение о закрытии ОНСШ. Так вот он говорит, что во время обсуждения во мне всё бурлило, но выдержал, пока не выступит Лазебный Н.С.. Набрался наглости, говорит он, и выступил после него, хотя этого делать в то время не полагалось, первый всегда завершает обсуждение. Сказал все, что накипело, может быть даже резко. После выступления в душе уже попрощался с должностью, думаю, для меня будут последствия. К удивлению, выйдя в коридор, он взял меня за плечи и говорит – зайдем в мой кабинет. По его тону и последующему разговору понял, что он оценивает мое резкое выступление как достойный ответ его же резкости. В конце же разговора, говорит мне - Степан Сузанович, из Вас выйдет хороший идеологический работник. Не можем найти достойного редактора газеты «Алтайдын Чолмоны», подумайте об этом.

От такого предложения он категорически отказался, но через некоторое время все-таки согласился и не жалел в последующем об этом шаге.

Приведу еще один подобный случай. О нем в свое время рассказал Зязин Николай Яковлевич, с которым мы когда-то работали инструкторами орготдела обкома партии.

Анатолий Чичинов, ветеран труда

Продолжение в следующих номерах

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 голосов)